Утро - определенно тупее вечера. Если дверная ручка не находится с пятой попытки, это означает, что еще часик сна был бы определенно не лишним. Я зевнул, попытался заменить перед внутренним взором вид подушки на вид дымящейся чашки кофе и поискал еще раз. Тот же результат. Я насторожился. Шесть раз - это явно лишнее, даже с поправкой на непроснувшийся мозг. Я присел и тупо уставился на кружок в двери с небольшим квадратным отверстием. Ставлю получку за два месяца, что еще вчера вечером на этом самом месте была дверная ручка. Сонливость потихоньку испарялась, заменяясь предчувствием чего-то неприятного. Я поискал на полу - может, отвалилась ручка? Пол был чист, закатиться ей было решительно некуда, да и отвалиться сама собой она тоже не могла - снять ее можно было, только вывинтив болт в торце.

Как было сделано в комнате Миши.

Или в камере Миши?

Я начал беспокоиться. Может, Стас решил просто пошутить? Слабо верится, но кто их знает, этих русских? Шкафчик! Я распахнул дверцу и тяжело вздохнул. Два термоса, три пакета с сухпаем. Даже без лежащей рядом записки, написанной корявыми печатными буквами, мне было понятно, что шутить Стас не собирался.

«Тебе придется посидеть здесь до вечера. Захочешь в туалет - постучи в дверь. Мурад английского не знает, можешь не пытаться с ним общаться. И ни с кем другим тоже - у Мурада на этот счет четкие инструкции. И, поверь, он намного круче, чем кажется. Искренне рекомендую тебе этого не проверять. Все объяснения - вечером. Извини. Стас.» Хвостик у букв i был завернут в другую сторону, как у j, и из-за этого весь текст приобретал какой-то дикий акцент. Чему удивляться, в наш век поголовной компьютеризации не всякий американец имеет хороший почерк.

Я сел на кровать, открыл термос, понюхал. Лунный кофе, судя по запаху. И на том спасибо. Ненавижу ждать и терпеть. Я полжизни только этим и занимаюсь, что жду и терплю. Дерьмо.