Затем звук стал нарастать все быстрее, так что его уже трудно было не замечать, и тщетно пытался регент усилением громкости и убыстрением темпа овладеть вниманием своих подопечных: среди молодых монахов и послушников поднялся возбужденный шорох, и кое-где послышались тревожные перешептывания. Негромкий ропот превратился в злобный многоголосый гул, словно потревоженный пчелиный рой поднялся на защиту своего улья. Даже аббат и приор подались вперед, готовые вскочить по первому знаку, и обменялись в сумерках недоуменными взглядами.

Упорствуя в благочестивых стараниях, брат Ансельм возгласил первые слова молитвы, но тут песнопение оборвалось. В притворе церкви незапертая дверь с грохотом распахнулась, и кто-то невидимый с громким топотом ринулся в глубь церкви, натыкаясь впотьмах на стены и колонны; слышно было только запаленное дыхание и всхлипывания загнанного человека.

Монахи, все как один, повскакивали с мест. Молодые ахали, вскрикивая от изумления, и бестолково суетились, не зная, что делать. Только аббат Радульфус сохранил самообладание и не растерялся. Быстрым движением он энергично выхватил из первого попавшегося подсвечника свечу, решительным шагом обогнул алтарь и, широко ступая, двинулся по проходу так быстро, что мантия взметнулась у него за спиной. За ним последовал приор Роберт, но более щепетильно относясь к своему высокому сану, он, спеша на помощь, несколько поотстал, а за братом Робертом поднялась и вся взволнованная братия. Не успев выйти в главный неф, они были встречены ревом торжествующей погони - толпа, преследовавшая жертву, ворвалась через западный портал в церковь, и десятки разгоряченных людей, тесня друг друга, заполнили свободное пространство.

Брат Кадфаэль, не раз прежде участвовавший в бурных событиях на море и на суше, тоже выскочил в проход почти в одно время с аббатом, не забыв перед тем прихватить двойной канделябр, которым он освещал перед собой дорогу. Впереди, загораживая путь, плавно двигался правым галсом приор Роберт, он не мог опуститься до излишней торопливости, дабы не посрамить свои роскошные седины. Кадфаэль быстро переметнулся налево и, выскочив в главный проход, выставил перед собой пылающий канделябр, который мог послужить не только светильником, но и оружием.