– Уолли! Там же ж такое было! – поспешил оживить мое скудное “о да” красноречивый Лис, дорвавшийся наконец до напитков более серьезных, чем составляющие гордость Франции плоды виноградной лозы. – Жмуры из стен повылазили, все в железе, главный вообще с флагом. Кипеж поднялся, как на базаре, когда карманника лупят. В общем, подымите мне веки, отведите мне руки. Ну, король, понятное дело, молиться передумал, дернулся было к двери, но тут пуля просвистела – и ага!

– Что “ага”? – удивленно переспросил гостеприимный хозяин, списывая языковые вольности моего адъютанта на выкрутасы хваленого французского велеречия.

– Тю ты странный! – Шевалье д'Орбиньяк постучал себя пальцем по лбу. – “Ага” в данном контексте означает гаплык. Напрочь и навзничь. Наповал, одним словом!

– Тогда выходит, – неспешно проговорил Рейли, вычленяя главное из кружевной вязи Лисовских словес, – корона Франции принадлежит вам. – Он ухватил себя за ус и начал задумчиво пощипывать его, точно норовя выдернуть дюжину-другую волосков. – То есть не вам, а вашему брату. Ну да все едино.

– И вовсе не едино… – попы тлея восстановить историческую справедливость я, но пафос моего протеста был смазан самым бесцеремонным образом.

– Сэр! – В капитанскую каюту, едва постучавшись, ворвался помощник вахтенного офицера с абордажной саблей наголо. – На горизонте вымпелы – четыре испанца!

Задумчивый взгляд корсара блеснул сталью, точно кто-то стремительно выхватил шпагу из разукрашенных блестящей мишурой ножен.

– Что за корабли? – теряя интерес к злокозненной судьбе французского трона, проговорил он, неспешно поднимаясь с места.

– Пока не видно, сэр! – отчеканил гонец, внезапно становясь во фрунт от хлесткого, будто удар бичом, вопроса молодого капитана.

И то сказать, посыльный был примерно раза в полтора старше Рейли и, по всему видать, куда опытнее в морском деле, чем его бравый, но до недавнего времени вполне сухопутный командир. Однако почтение, если не сказать трепет, который этот старый пасынок узких морей испытывал перед Уолтером, казалось, отнюдь не было заурядным проявлением субординации. Прикажи сейчас Рейли прыгнуть за борт, и ничего не смогло бы остановить этого обветренного всеми возможными ветрами морехода.