- Мои!

- Да ты что?! - на всю улицу закричал Петров, окончательно выведенный из себя поведением этого типа.

- А то. Мой портфельчик, и точка!

- Это мой портфель, - жалобно сказал Петров милиционеру.

- Там листинги...

- Разберемся, - сказал милиционер. - Пройдемте в отделение, там и разберемся, чьи это листики.

- Тоже мне, аристократ.., - язвительно заметил однофамилец.

- Пройдемте! - гаркнул милиционер, завершая дискуссию.

В отделении, куда они "прошли", народу било достаточно. Милиционер поставил их в очередь, сказав лейтенанту, сидевшему за конторкой, что "товарищи в легком подпитии нарушали общественный порядок, но без особого криминала, так что по десятке с носа - и можно отпустить".

Очередь двигалась медленно. Нарушители общественного порядка препирались и бранились, сваливая друг на друга все грехи. Петров уселся на скамейку, а однофамилец подсел рядом. Петров хотел пересесть, но свободных мест не было, и он только отвернулся.

- Нy вот, видишь, чем дело кончилось? Я тебя предупреждал, между прочим... Ты не дуйся, как индюк, а слушай. Участковому скажем, что, мол, братья, а поссорились случайно, понял? - Забубнил он.

- Что-о? Братья?! - Петров аж поперхнулся от злости.

- Но-но-но! Не очень то... А то ведь я могу и обидеться. Скажу, что ты меня публично оскорбил, и адью. Пятнадцать суток обеспечено.

- Пошел ты к...

- Ладно-ладно, посмотрим, кто куда пойдет! Разговор на этом прекратился. Петров, однако, постепенно начал осознавать, что попал в очень неприятную историю. Сообщат на работу, будут склонять в кулуарах... Зря он, конечно, погорячился. Лучше все уладить миром и разойтись, как в море корабли.

Он повернулся к однофамильцу.

- Ты что, действительно Петров, или так, придуриваешься?

- Я-то? Конечно Петров, а кто же я. по-твоему? Самый натуральный Петров Вадим Сергеевич - Вадик, значит. Родился в одна тыща девятьсот шестьдесят втором году, русский, беспартийный, холостой...