– Крис? – прошептала она ослабевшим до неузнаваемости голосом. У нее что-то капало с подбородка, и внезапно Фиона поняла, что это кровь. Впрочем, особого впечатления это на нее не произвело.

– Фиона, прошу тебя, молчи! Сейчас приедет «скорая».

– «Скорая»? – Фиона непонимающе заморгала. Над тротуаром вилась какая-то легкая дымка, из-за нее мало что было видно. На улице вдруг заметно похолодало. Лишь потом до Фионы дошло, зачем нужна «скорая».

– Не волнуйся! «Скорая» уже ни к чему! – прошептала она.

– Сейчас! Они сейчас приедут! – всхлипывая, бормотал Крис, словно подгоняя «скорую помощь».

– Ну и хорошо! – Фиона понимала, что врачи ей уже не помогут, но на удивление ясное сознание подсказало ей, что Криса лучше не расстраивать. – А что с…

– Покойники! – сквозь зубы прошипел Крис. – Ты прикончила их обоих.

– Здорово!

Дымка сгустилась. Фионе становилось все холоднее и холоднее. Вдруг темнота, маячившая за туманной пеленой, показалась ей теплой и уютной. Там ей больше не будет больно! Но, может, она что-то не успела сказать? Фиона собрала все оставшиеся силы и улыбнулась Крису окровавленными губами. Неподалеку со свистом приземлились два полицейских аэромобиля, но она даже не обратила на них внимания, а только крепче сжала руку Криса.

– Передай… Ладу… огромный привет! – пробормотала она. – И скажи ему… что я пристрелила их об…

И тут для Фионы Мак-Таггарт свет погас навсегда.

Ладислав Шорнинг восседал в Палате Миров, как огромный валун из бофортского гранита. Его мысли были чернее задрапированного крепом кресла рядом с ним. Это он во всем виноват. Виноват перед своей планетой, перед собой и прежде всего перед Фионой. Крис Фельдерман считал во всем виноватым себя, но он, Ладислав, знал настоящего убийцу. Остальные члены бофортской делегации были в шоке, но, в отличие от Ладислава, старались не унывать.