Но, кажется, они и на самом деле подъезжали, водитель уменьшил скорость, затем свернул на дорогу поуже и километра через полтора опять свернул проскочив мимо шита с надписью: "Private". Еще мили две - и возник высокий глухой забор с ворота ми без всякой вывески. Было пустынно вокруг. Машина остановилась перед воротами, через секунд створки неохотно разъехались. Автомобиль медлен но двинулся по аллее, что полукругом изгибалась между деревьями. Подрулил к трехэтажному, не очень большому дому - красивому, старой постройки, с колоннадой и портиками, выдержанному как подумалось Милову, в стиле Юга, насколько он мог судить об американской архитектуре; не очень то, кстати; он и в отечественной разбирался не весьма. Водитель мягко затормозил.

- Это здесь, - сказал Хоксуорт и первым вылез из машины. - Прошу вас.

- Не очень смахивает на больницу, - замети. Милов, оправляя пиджак.

- Частная клиника, - ответил Хоксуорт невозмутимо. - Входите. О вашем приезде знают. Не придется обождать: в эти часы к больным тут не до пускают. Строгие порядки, дисциплинированный персонал. Не совсем так, как у вас в России, а?

Все же странно спокоен был он. Милов, впрочем, тоже.

- Моя сумка, - сказал он только.

- Не беспокойтесь. Она не затеряется.

- Не сомневаюсь, - сказал Милов, следуя за своим спутником.

6

(225 часов до)

"Интересный мужик. Если приглядеться. Так, по первому взгляду, беглому, ничего особенного - прохожий, да и только. И рост, и телосложение, черты лица - все заурядное, на такого посмотришь - и тут же забудешь. И только вот так, посидев с ним за столиком да внимательно посмотрев и послушав, начинаешь понимать, что у человека этого не одно дно, да и не два, наверное, а черт знает сколько - дюжина, быть может... Вот он вроде бы не сказал ничего особенного, идет, как у нас говорят, легкий треп, но чувствуется с его стороны игра, нет, даже не игра - у профессионала она и не должна восприниматься, - но, так сказать, вторая личность, которая еще не выглядывает из-за первой, но за ней уже угадывается.