По периметру атриума были устроены отдельные кабинеты для официальных лиц. Стеклянные стены кабинетов выходили в атриум, стеклянные стены выходили и наружу, так что с того места, где я стоял, можно было смотреть прямо на соседние небоскребы Лос-Анджелеса. Казалось, весь этаж плывет в воздухе. Слева и справа от атриума размещались две конференц-комнаты со стеклянными стенами. Комната справа была поменьше и там я увидел тело девушки, лежащее на длинном черном столе. На ней было черное платье. Одна нога свисала к полу. Я не видел никакой крови. Но я был довольно далеко от нее, наверное, метрах в шестидесяти. Много подробностей на таком расстоянии не разглядеть.

Я услышал потрескивание полицейских раций и услышал, как Грэм говорит:

«Вот ваш переводчик, джентльмены. Может, теперь мы начнем наше расследование, Питер?»

Я повернулся к японцам у лифта. Я не знал, с кем должен говорить; возникла неловкая пауза, пока один из них не выступил вперед. Ему было около тридцати пяти лет, он носил дорогой костюм. Человек отвесил очень легкий поклон, чуть наклонив голову, просто намек. Я кивнул в ответ. Потом он заговорил.

«Конбанва. Хаджимемашите, Сумису-сан. Ишигуро десу. Додзо ерошику.» Формальное приветствие, хоти и небрежное. Не теряет времени. Его зовут Ишигуро. Мое имя он уже знал.

Я сказал: «Хаджимемашите. Ваташи-ва. Сумису десу. Додзо ерошику.» Как дела. Рад встретить вас. Все, как обычно.

«Ваташи-но мейши десу. Додзо.» Он вручил мне свою визитную карточку. У него были быстрые движения, резкие.

«Домо аригато годзаймасу.» Я принял его карточку двумя руками, что на самом деле не было необходимым, но вняв совету Коннора я хотел держаться наиболее официально.