Сейчас он перестанет врать...

Молдер вдруг увидел все это, как будто со стороны: себя, грязного, взлохмаченного, огромного циклопа - который жестоко душит дрожащего щенка...

Он в омерзении отшвырнул Берри от себя - тот повалился на стол, сметая и опрокидывaя какие-то пузырьки, опаилеипые врачом, - потом подхватил, дотащил до стула, жестко посадил (втайне надеясь сломать ублюдку копчик) - и отвалил в сторону, дрожа от страшного темного возбуждения, от жестоко подавленного желания немедленно убить негодяя собственными руками...

Берри кашлял, постанывая, а Молдер метался по комнате, держась за лицо... почему-то нужно было держаться за лицо, он не мог позволить себе этого - отпустить себя.

Так прошло несколько минут. Наконец, Молдер остановился, почти вслепую - почему-то все расплывалось - нащупал пиджак, подхватил его на плечо...

- Я... ты... прости меня...- сдавленно сказал Берри.

Молдер посмотрел на него. Берри опять был сер, но глаза его прояснились и смотрели вполне по-человечески.

- Прости,-- повторил он.

Молдер остановился в дверях. Что-то в голосе Берри было такое...

- Они давно собирались забрать eе. Ты понимаешь, да? Она была им нужна. Почему-то именно она. Я знаю. Я... я только надеюсь, что они не делают ей сейчас слишком больно... этими своими проклятыми анализами... Мне правда очень жаль...

Молдер повернулся и вышел.

Они не делают ей больно... делают ей больно... больно... боль... Каждый шаг отдавался в висках.

В холле у окна, выходящего как раз в ту комнату, где Молдер вел допрос, стоял Крайчек.

- Сказал он хоть что-нибудь дельное?

Молдер покачал головой:

- Ничего он не желает говорить... Да, Алекс. Кто-нибудь еще подходил сюда, к окну?

Кажется, Крайчек вздрогнул.

- Не-ет... а в чем дело?

- Да так...- и Молдер зашагал дальше. Потом обернулся и велел; - Да, и проследи, чтобы к Берри никто не заходил, Никто! Понял меня?