- Но, сэр!..

Скиннер набычился.

- Вы принимаете это дело слишком близко к сердцу. Кроме того, вы устали... - он сказал это с нажимом, который Молдер истолковать не смог.

- Сэр, я провел с Дуэйном Берри много часов! - заговорил Молдер. - Я чувствую этого человека. Я знаю, как он мыслит...

- Нет, Моддер. Это вам только кажется. Короче: вы в однодневном обязательном отпуске. Крайчек, помогите своему напарнику добраться живым до дому - и не оставляйте его ни на минуту, понятно?

- Да, сэр, но...

- Выполняйте. Все свободны. Саймоне, Родригес, задержитесь.

Застучали передвигаемые стулья.

Крайчек с растерянным видом встал перед Мол дером.

- Извини...

- Ладно, пойдем... - вздохнул Молдер.

Не столько усталость, сколько тяжелое тупое недоумение угнетало его. Да проклятый запах "Морли", которым было пропитано все на свете...

Шоссе 229 Вирджиния

17 августа 1994 11 час. 23 мин.

Дуэйн Берри никогда еще не чувствовал себя так легко и свободно. Как птица в полете. Как бегущий олень... То есть, может быть, чувствовал давно. Но успел многократно забыть.

Дорога, второстепенное полузабытое шоссе, была узкой и почти пустынной. Почему он на нее свернул?.. Значит, так было нужно. Вот и все объяснения. Так было нужно...

Навстречу изредка попадались грузовики да фермерские фургоны; один раз Берри еле разъехался с огромным комбайном, выпятившимся на шоссе прямиком с поля.

Потом началась полоса леса, дорога уходила в узкую щель между стофутовыми елями, и время от времени казалось, что из-за скорости движения машина и человек все уменьшаются, уменьшаются, стремясь размерами к таксе, крысе, бескрылому жуку...

По радио пели "Лед Зеппелин", и Берри начал подпевать им: "...во сверкающей броне сны несут тебе и мне. По тропе прошли чужой, потаенной, неземной. Нет пощады - они не просят пощады! Нет пощады! Они не просят пощады!.. Смерть летит вослед крылам, хохот дьяволов вслед нам, снег летит, сбивая с ног, вой собак судьбы - наш рок. Пролетели, унеслись - снег, судьба и наша жизнь..."