Они шли по кольцевому коридору, приближаясь к кают-компании. Смотровые палубы пустовали — звездолет готовился к старту. Штурманы рассчитывали различные варианты обратного маршрута, программисты программировали, командир и его помощники проверяли расчеты и подписывали документы.

Левин ждал у дверей кают-компании, чтобы войти всем вместе. Здесь тоже было пусто, если не считать двух мальчиков из штурманской, гонявших шары на зеленом столе.

— У себя? — спросил Рахметов, кивнув в сторону двери с табличкой «Командир звездолета».

Игроки повернули головы.

— Вы разве уже вернулись? — спросил один из них. — Встречу готовили через виток.

— Там Ланский, подождите, — сказал второй. — Проверяют стартовую программу.

Игроки отвернулись к бильярду. Бильярд для игры в невесомости — невероятно сложный агрегат, напичканный электроникой, лазерами, голографией и бог знает чем. Но выглядит он как обычный.

В кают-компанию вошел радист, щуплый человечек с большим лицом, заросшим вчерашней щетиной. Не поздоровавшись, он направился к закрытой двери командирской каюты.

— Куда? — остановил его Рахметов. — Он занят, потом идем мы.

— У меня срочное сообщение.

— А у нас что, по-вашему? — сказал Бузенко.

— Ишь, какой быстрый! — сказал Левин. — В очередь, и никаких разговоров.

— Ну и порядки, — обиделся радист. — Бюрократы несчастные.

Он подошел к бильярдному столу.

— Контртуш в середину? — спросил Рахметов, взглянув на шары.

— Вы считаете, пойдет?

— Смотря как ударить, — сказал Рахметов.

Бьющий игрок прицелился и толкнул биток. Полосатый шар мягко покатился параллельно длинному борту и застыл у средней лузы, передав импульс другому шару. Тот направился дальше, к углу стола. Он ударился о короткий борт, вернулся и, вновь коснувшись битка, упал в среднюю лузу. Второй игрок молча начал выкладывать шары на стол.