— И куда рвется? — сказал Левин. — Видит же, что люди работают.

— Говорит, важное сообщение, — объяснил Бузенко.

— Важное? Тогда ничего, подождет. Продолжайте, товарищ Рахметов.

— Собственно, я уже все сказал. Мы произвели семь высадок в разных районах планеты. Собрано около ста тонн биологических образцов. Мы планировали еще одну посадку, на островах, и еще одну — на второй планете. Но из-за большого веса собранной коллекции ресурс катера исчерпан.

— Как же быть?..

— Ничего страшного. Ведь главное — результат, а не количество высадок.

— Это для вас. Для меня главное — план экспедиции.

— Ничего, — сказал Рахметов. — Скорректируем план — и все дела.

— Всыплют нам когда-нибудь за эти коррекции, — сказал Скворцов. — Ну ладно. Старт назначаю на послезавтра. Вами я вполне доволен. Мо-лод-цы.

— Так мы пойдем, — сказал Рахметов. Он встал, другие тоже. Дверь командирской каюты вновь заскрипела, и появилось лицо радиста.

— Можно?

— Заходите, — Скворцов сделал приглашающий жест. — Мне на вас жалуются. Советуют вас уволить.

— Срочное сообщение, — радист приблизился к письменному столу командира.

— Давайте.

Рахметов остановился в дверях. Скворцов взял из рук радиста листок бумаги, положил перед собой, надел очки и углубился в чтение. Выражение его лица менялось. Наконец он отодвинул листок, посмотрел сквозь очки на радиста и тихо сказал:

— Вы не могли показать это раньше?

— Я пытался, — возразил радист. — Но меня не пустили.

Скворцов заметил Рахметова в дверях каюты и позвал его кивком головы. Рахметов взял бланк, но уже знал его содержание не читая.

Так и есть — SOS.

— Я не космонавт, — сказал Левин. — Я просто физик, причем не очень хороший. А вы профессионалы, и вы обязаны что-нибудь придумать. А если вы ничего не придумаете, это позор.