- Не могу, Олег. Никак не могу. Прокатись один.

Щербаков растерялся. Но он сознавал: он больше не потерпит того, чтобы она и впредь вращалась в обществе торцевых. Он должен спасти любимую, даже вопреки ее воле. И Щербаков продолжал настойчиво допытываться, почему она изменила свое решение.

- Ну, не могу, милый. Не могу.

У него, очевидно, было очень обиженное лицо. Она засмеялась и, взяв Олега за руки, сказала:

- Пошли ко мне. Новые пластинки получила.

Как всегда, он не устоял и готов был последовать за ней. В это время около них затормозила открытая "Волга". Аню позвал неизвестный Олегу моряк торгового флота. Щербаков пошел прочь.

- Олежка, ты куда? Вернись!..

А Олежка через полчаса сидел в ресторане. Здесь он вспомнил, что у Лобачевой на сегодня назначен вечер.

Странно, ему опять захотелось увидеть Рутковскую.

Он пошел к Лобачевой. Аня несколько раз подходила к нему. Он делал вид, что не замечает ее, но избежать разговора не удалось.

- Олег, - сказала она. - Не надо...

Он пожал плечами.

- Между нами, по-моему, все кончено. Ты сделала выбор. Что ты хочешь от меня?

Она некоторое время разглядывала его.

- Что же особенного произошло?

Он опешил.

- Как что? Нельзя так жить: и я и этот... Горцев.

Она прошептала:

- Ты ничего не понимаешь...

Как бы он хотел ничего не понимать!

Она продолжала:

- Было между нами и много хорошего, Олежка.

- Я не могу так жить, Аня. - Ему стало жаль ее. - Понимаешь, не могу! Уедем отсюда.

Она чуть усмехнулась:

- Жиэнь везде одинакова, Олежка.

- Как хочешь, - с горечью сказал он...

Олег припомнил, как знакомил Рутковскую с Суровягиным, как потом решительно ушел с вечеринки. Он сам не заметил, как очутился в порту. Яркий свет прожекторов. Портальные краны медлительно машут стрелами. За забором, на складах, кто-то стучит по железному листу.