Суровягин стоял навытяжку:

- Я этих каланов знаю, товарищ полковник.

Еремин хмыкнул:

- Он знает... Нет, мало знаете. Боюсь, что ваши мысли больше заняты профессорской дочкой, чем каланами. Не так ли?

Суровягин почувствовал, что краснеет. Откуда полковник узнал, что он познакомился с дочерью профессора Лобачева Панной? Впрочем, Еремин и Лобачев - большие и давние друзья...

- Стоите и злитесь? Вот, мол, пристал, - продолжал полковник. - Ничего, лейтенант, приучайтесь к самой высокой требовательности к себе. Иначе как же! - Он вдруг засмеялся: - А что касается Панны... Хорошая девушка, только избаловал ее Николай Николаевич.

Полковник подошел к сейфу и вытащил объемистый сверток, крест-накрест перетянутый шпагатом.

- Посмотрите, - сказал он.

Суровягин развернул сверток. Шкуры калана... Мягкие, шелковистые, густо-черные, с едва заметной серебристой сединкой.

- Идеальный мех. Высший сорт, - определил он.

- Правильно, высший сорт, - сказал полковник. - Самый дорогой мех в мире. Дороже соболя, чернобурки... Шкуры контрабандой пытался вывезти в Японию один наш турист. Нам с вами, лейтенант, - перешел Еремин на официальный тон, - придется заняться этим делом. Вот, познакомьтесь с материалами. Пушнина - наша валюта, как говорят - мягкое золото, и мы не можем допустить, чтобы оно утекало за границу. А утечка, к сожалению, есть.

Полковник вручил Суровягину серую папку. В ней донесения, рапорты, протоколы допросов.

Суровягин не раз перелистывал документы и в любое время суток мог восстановить их по памяти.

Сообщение начальника таможни Ленинградского порта: "У американского туриста г. Джона Маклоя обнаружены четыре шкурки калана, зашитые под сиденьем автомашины. Шкурки изъяты". Показания Маклоя следователю: "Шкуры купил на пушном аукционе. Документы потерял. Изъятие шкур считаю незаконным". Справка дирекции пушного аукциона: "В числе покупателей фамилия Джона Маклоя не значится".