Биндер сказал кротко:

- Вот что я хотел сказать тебе, Джордж. Мы тонем. Наверно, когда она была на стапелях, ей вскрыли дно, чтобы спустить воду, и теперь она заполняется.

Потом он добавил жалобно:

- Это меня беспокоит. Если мы спрыгнем за борт, то при такой скорости мы разобьемся и утонем. А когда она начнет погружаться, то скорее всего встанет носом вниз и уйдет к центру Земли. А мы не сможем выйти.

Рот у Меддена открылся. Глаза вышли из орбит. Потом он лишился чувств.

Когда он очнулся, кругом было тихо. Солнце ярко блестело. Где-то ласково плескались волны. Пели птицы.

Он услышал странный звук, словно кто-то рвал более или менее гнилую холстину. Звук повторился. Медден почувствовал, что "Джезебель" стоит совершенно неподвижно. Она не качалась, в ней не было даже того слабого живого движения, какое есть у всякой лодки.

Медленно, недоверчиво, нетвердо Медден поднялся. Ему не пришлось выходить из штурвальной будки через дверь. Можно было удобно выйти там, где раньше была стена.

Он несмело огляделся. "Джезебель" стояла, выброшенная на плоский песчаный берег. Кругом не было ни следа цивилизации, если не считать ржавой жестянки, полузарытой в соленый песок. Медден узнал эти места. Их забросило на один из береговых островов, в 40 милях от гавани, где "Джезебель" побила все рекорды по скорости и по устройству беспорядка. Звук рвущейся ткани раздался снова. Медден заковылял по палубе "Джезебели". На песке стоял Биндер и рвал парусину, покрытую слоем вакуума. Оторвав порядочный кусок, он поджег его спичкой. Он обращался с парусиной очень осторожно - притрагивался к ней только с неокрашенной стороны. Медден ощутил запах горящей ткани и химикалий. Он прохрипел:

- Эй!

Биндер взглянул вверх и широко улыбнулся ему:

- А, Джордж! Хелло! Все в порядке, как видишь. Когда ты упал в обморок, я взялся за штурвал. Похоже, что мне повезло: удалось выйти из гавани в море. А когда "Джезебель" замедлила ход, я рассмотрел, где мы находимся, и направил ее соответственно.