Он явственно ощутил ветерок, дующий снизу вверх: это воздух отталкивался во все стороны от слоя твердого вакуума. Если бы он протянул руку сбоку, то почувствовал бы, что ветерок дует к корме; если бы попробовал снизу, то почувствовал бы ветерок и там. Вакуум не разбирался, в какую сторону отталкивать. Он отталкивал во все стороны, избегая любого оскверняющего прикосновения. Это относилось и к воздуху. Это должно относиться и к воде.

Биндер перешел на корму и кивнул:

- Думаю, что пробовать можно, Джордж.

Потом сошел на берег. Пошел в контору. Добился того, чтобы осторожно наклонили гнездо, в котором стояла "Джезебель", пока ее нос не коснулся воды. Снова взобрался на палубу. Вошел в штурвальную будку, торчащую на палубе, как больной палец, и махнул рукой.

Рабочий у лебедки небрежно протянул руку и отвел собачку из зубчатки. Зубчатка завертелась, и "Джезебель" заскользила по наклонной дорожке к воде.

- Держите ее! - закричал Медден.- Потише! Легонько!

"Джезебель" скользила все быстрее. Медден выкрикивал слова команды. Они были совершенно бесполезны. "Джезебель" плюхнулась в воду. Маленькие волны жадно кинулись играть в пятнашки с ее рулем. Вода пыталась прикоснуться к обитому парусом форштевню, но была с силой вытолкнута и разлетелась во все стороны тонкой, быстро мчащейся пленкой. Когда "Джезебель" встала на воду, перед ней выросло что-то похожее на жидкое колесо высотой в двадцать футов. Это была вода, убегающая от форштевня и оставляющая там вакуум. Природа ненавидит вакуум. Ненавидела его и "Джезебель". Она стремилась войти в вакуум, заполнить его собою. Но вакуум уходил от нее. "Джезебель" ускорила ход, разбрасывая воду все шире и все выше. Вакуум тянул все быстрее, так как был прибит к ее носу.

"Джезебель" выскочила из стапеля, словно летучая мышь из преисподней. Раньше она никогда не делала больше восьми узлов: нос у нее был тупой и неуклюжий, и на преодоление его сопротивления уходило много мощности. Но теперь сопротивления не было. Впереди не было ничего.