Старфайндер допил "Магеллановы Облака", но продолжал стоять, облокотившись о стойку. Он все еще думал о путешествии на дно

 (Океана Пространства и Времени). Странным образом он видел это дно как океанское дно, или, точнее, как самую глубокую впадину Тихого океана: Марианскую впадину или впадину Минданао. Удивительно, но эта абсурдная аналогия только похлестывала его воображение и ничуть не пугала его.

В этот момент кит, для которого сознание Старфайндера было открытой книгой, прервал его размышления иероглифическим вопросом:

"Об этом как раз я и думаю, кит. Ты когда-нибудь погружался так глубоко? Или какой-нибудь другой космический кит".

Ответ был красноречив:

Дно 

 моря, по крайней мере для этого кита, было неизведанной территорией.

"Но если я попрошу тебя об этом, опустишься ты на самое дно?"

Ответом было простое напоминание об их договоре, в котором кит согласился повиноваться всем приказал человека, в ответ за то, что тот отремонтировал и будет ремонтировать впредь его нервный узел и освободил кита из Орбитальных Доков на Альтаире 4:

Старфайндер вышел из салона, прошел по коридору третьей палубы к переднему капитанскому отсеку и спустился на мостик. Там он уселся в капитанское кресло и вгляделся в главный экран. На экране по прежнему сияли звезды, те же самые, что светили вечером того дня, когда Патрик Генри произнес свою речь в честь Поставления Печати в Доме Собраний в Вирджинии.