- С превеликим удовольствием! - одобрил приказ Вилкас.

- Как можно быстрее почините повозку, - обратился Очал к Йошу, не обратив внимания на бородатого литовца. - Я пока проверю всю колонну. Вообще-то, маловероятно, что фирвулаги, форсировав реку, вступят с нами в бой, однако нельзя оплошать. Нам не след маячить у них перед глазами. К сожалению, им известно о нас; более того, вполне вероятно, они знают о том, что мы везем.

Йош отсалютовал хускварной. Очал махнул рукой троим рыцарям тану и вдруг засиял пурпурным светом. Вслед за ним рыцари обернулись синими тенями и мгновенно исчезли. Только теперь стали заметны надвигающиеся вечерние сумерки. Приближалась ночь, завеса тумана стала плотнее, пропиталасъ тьмой.

Йош вложил карабин в чехол.

- Ну что, братцы, за дело! Вилкас, распаковывай фонарь - посмотрим, цел ли он еще.

В то время, как литовец принялся исполнять приказание, Джим осторожно соскользнул с облучка и начал успокаивать четырех халикотериев, тянувших повозку. Животные с трудом приходили в себя, переступали с ноги на ногу, шумно сопели, хлопали огромными, поросшими шерстью ушами. Когда Вилкас наладил фонарь, Джим подошел к сломанному колесу, опустился на корточки и осмотрел обод.

- Ничего не видно! Что за свет! Если бы наши доспехи могли светиться, как латы у лорда Очала или у какого-либо другого операнта. А с таким освещением много не наработаешь.

- Никто не может светиться, пока не наберет нужную силу, - ответил Вилкас. - Микробы, встроенные в латы, испускают свет только в том случае, когда в твоих мыслях достаточно энергии или если у тебя есть золотой торквес, как у лорда Йошимитсу.

- Не надо темнить, Вилкас. Никому просто так торквес не вручают, откликнулся самурай.

- Если король сдержит свое обещание, то все люди получат золотые торквесы.