"Элизабет, они живы?!"

"Взгляни сам. Их еще можно вернуть к жизни. Или погубить. Или заключить в темницу".

"Это за пределами моих возможностей".

"Но не моих. Я вижу их в виде огненного кокона".

"Всемогущая Тана! Ты - человек. Но Куллукет..."

"...Он зовет нас. Он изо всех сил цепляется за жизнь".

"Страдание бесконечно".

"Никаких признаков жизни, но они живы! Слились в каком-то псевдоединстве".

"Любовь-пародия! Подобное слияние ничего, кроме отвращения, вызвать не может".

"Минанан, ты никак не можешь понять сути проблемы. Они прокляты богами и обречены жить вместе, обречены быть духовными супругами, и сколько бы я ни пыталась спасти ее, без мысли о Нем, без Его помощи ничего не выйдет. Он как бы средоточие, жалость-центр, и, отказывая Ему в уважении, впрочем, как и Марку... О Боги, иногда мне кажется, я в сравнении..."

"Элизабет, твои мысли скачут, мне не угнаться".

"Знаю. Не вслушивайся в мои мысли".

"Не пытайся поднять других до своего уровня. Я всего-навсего простой воин, на меня пролился свет вашей мудрости. Рядом с тобой и Марком Аваддоном я не более чем ребенок. Если ты делишь любой грех надвое и часть его принимаешь на себя, это за пределами моего понимания. Взваливай тяжесть на свои плечи... Я знаю только, что вина Куллукета слишком велика, даже часть ее способна придавить самого всесильного кудесника. Знаю, как он способен искушать, ведь он мой брат. Он был не похож на нас, рыцарей тану, не был похож на Алутейна и многих других достойных. Куллукету было дано изведать, где истина, но он всегда держался от нее подальше. Он высмеивал всякое правдивое, незамутненное выгодой слово, чужие заботы его не касались, он мечтал о смерти и боялся ее и в конце концов решил, что именно ему выпало олицетворить ее в нашем полуденном мире. Куллукет осужден за гордыню".