— Майков, ты самовлюбленный кретин! — по-прежнему резко заявила девушка, останавливаясь у обочины. — Я просто не нарадуюсь, что у нас с тобой не дошло до тонкой душевной близости или даже до банальной постели!

— Один — один, — протягивая руку, предложил Гена. — Я неудачно пошутил, ты меня обозвала последними словами. Теперь давай все забудем. Несерьезно это, мелочи жизни.

— Будь здоров, — пожелала Таня, усаживаясь в такси, — юморист…

Когда машина отъехала, Майков сплюнул на влажный, после недавнего проезда поливальных машин, тротуар и, сунув руки в карманы, побрел домой.

Татьяну разрыв с приятелем, конечно, тоже разозлил, но не до такой степени, чтобы слишком сожалеть об этом. Во-первых, все было поправимо, ведь они работали с Геной в одной команде, а во-вторых, он нравился ей не настолько, чтобы ссора стала настоящей трагедией. Единственный и неповторимый Танин мужчина, к большому сожалению, остался в прошлом, но в воспоминаниях о нем она находила утешение и уверенность, что близкие к идеалу люди все-таки существуют, стоит только поискать. На таком фоне поверхностная дружба с Геннадием выглядела очень бледно, а ссора становилась всего лишь «воздухотрясением» силой в один балл.

— «Все почти с ума свихнулись, даже кто безумен был», — процитировал таксист.

— Что? — переспросила Таня.

— Дурак, говорю, ваш кавалер, если обидел такую девушку, — отвесил неуклюжий комплимент водитель.

— Спасибо, — равнодушно проронила Татьяна и уставилась в окно.

— У меня дочка вашего возраста, — продолжил рассуждения таксист. — Я ей всегда говорю: проявляй характер, не цепляйся за парней! Она у меня почти как вы, красавица…

— Девчонки всегда боятся, что всех стоящих женихов расхватают, — нехотя заметила Таня.

— Вы же не боитесь, — шофер пожал плечами. — Этот ваш «грубиян» внешне — орел, а все равно получил от ворот поворот…

— Попугай он, а не орел, — Татьяна усмехнулась.