— Вы так считаете? — Холмогоров криво улыбнулся. — А как вы объясните необычные способности добровольца номер семьсот тринадцать, например, его исключительную устойчивость к имплантации?

— Откуда у вас такие сведения? — удивленно спросил Петров. — Вы и за мной следите?

— Это другой вопрос, — посетитель спрятал фото обратно в пакет. — Вы не допускаете мысли, что встреча Серегина с одной из наших поднадзорных и его исключительные способности неким образом взаимосвязаны?

— Нелогично, — немного подумав, заявил Петров. — Люди с такими высокими волевыми показателями должны отпугивать пришельцев, поскольку представляют для их деятельности прямую угрозу.

— Или, наоборот, могут послужить прекрасным инструментом для выполнения наиболее сложной работы, — заметил Холмогоров.

— Вы подозреваете, что Андрея к нам подослали чужаки?

— Все может быть, — задумчиво глядя куда-то мимо доктора, произнес визитер. — Меня беспокоит цепь совпадений. Кто рекрутировал этого Серегина?

— Мы приняли Андрея по пятой схеме, — пояснил Петров. — А занимался этим Греков. Но он наш постоянный сотрудник, и ваши коллеги проверяли его уже не один раз.

— В таком случае, пришельцы вели не только Серегина, но и следили за Грековым, — сделал вывод агент.

— Вы связываете повышенное внимание чужаков к Андрею с конечной целью полета «Плутона-13»?

— Логическая цепь получается довольно длинной, но в целом — да, — ответил Холмогоров. — У нас в Агентстве наиболее популярны две одинаково убедительные версии. Первая: пришельцы на Плутоне и разведчики чужаков на Земле никак не связаны между собой, и потому наши поднадзорные желают выяснить потенциал новых квартирантов Солнечной системы. Вторая: плацдарм на краю системы принадлежит расе, которая внедрила в наше общество своих шпионов, и поэтому можно уверенно сказать, что время «Ч» не за горами.

— А я всегда считал, что разведка чужаков не знает о наших космических достижениях, — заметил Петров.