Миг – и аудаксянин бросился на него – Борька машинально увернулся от захвата, провёл подножку, но противник будто знал – подпрыгнул и нанёс мощный удар ногой сверху, попав ему на предплечье. Борька лишь по короткому свистку рефери сообразил, что лежит на «двенадцатке» – совсем рядом со своим поражением. Аудаксянин молча ждал, пока он поднимется, – спокойный и уверенный, а вот зелёная кошка с чёрным свечением бесновалась и прыгала возле него, будто ей под хвост колючек накидали.

Свисток! Опять закружились по ковру, не сводя пристальных взглядов друг с друга, но Борьке очень мешала зелёная кошка, очень. В этот раз он первый бросился на аудаксянина, но тот, словно заранее просчитал: уклонился от обманного манёвра, сам провёл блестящую серию, и вот – здравствуй, «семёрка»…

Пока рефери готовился к третьему свистку, Борька мельком взглянул на зрителей и обмер: почти все люди в зале сияли зелёно-чёрным ореолом. У кого-то сияние было слабенькое, нежно-зелёное, цвета молодой весенней травы, у других, и таких было больше – ядовито жгучее, буйно-изумрудное неприродное свечение с жуткой чёрной каймой, в точности повторяющей контуры тела.

«Тринадцатка».

Пока он рассматривал зрителей, противник, как стрела, бросился к нему наперерез и простым приёмом уложил ровно на золотой кружок с цифрой, – будто знал, что землянин даже не подумает выставить хотя бы блок. Не успел Борька этому ужаснуться, как изоляционный купол исчез: вбежал рефери, поднял правую руку аудаксянина, оглашая победу.

Как в тумане, прошёл мимо что-то говорящих ему ребят, прямо в раздевалку. Все они светились зелёным и сам он тоже был ярко-зелёным, словно только что вылез из химического реактора.

И только потом Борька потерял сознание.

Видение вновь повторилось, но на этот раз преследовавшая его собака была ярко-зелёного окраса, особенно жуткая в подступающей вечерней темноте. Но не накинулась на него – стояла и лаяла, лаяла, лаяла…