Дорога рядом, всего в сотне шагов... и чего эта дура так далеко забралась... идиотка... дорога... спасение... В мортале лучше всего идти дорогой... самый безопасный путь — по дороге.

Он понял, что сейчас упадет. Крикнул:

— Ребята!

Не узнал свой голос — слабый, сиплый. Не услышат.

Но его услышали. Подбежали Арутян и Борька.

— Что слу... — Слова замерли у лейтенанта на губах: увидел Валюшу. — О Господи! — только и выдохнул он.

Рузгин и Эдик подхватили девушку, потащили к вездеходу. Виктор, пошатываясь, побрел следом, непрерывно глотая воду из «Дольфина». Бутылка тут же наполнялась вновь.

Валюшу усадили на сиденье в вездеходе, но она сползла на пол.

— Ребята, поесть, — бормотала и тянула, как ребенок, к ним руки.

Димаш открыл для нее банку консервов. Она схватила, принялась жадно выгребать содержимое пальцами.

Все сразу почувствовали зверский голод, накинулись на консервы. Димаш открыл банку для Виктора.

— Виктор Павлович, да на вас лица нет. Что такое?

Виктор провел ладонями по лицу. Щетина отросла, как за неделю. Щеки ввалились. Голода он не чувствовал — лишь тупую боль в желудке.

«Нельзя есть много сразу, надо по чуть-чуть, понемногу», — остерег сам себя.

Но бесполезно: он слопал одну банку и тут же накинулся на вторую. Остановиться не было сил.

— Эй, кто усадил эту дуру на мое сиденье? — возмутился Гришка Савин. — Она мне все сиденье измазала. Поглядите! Вот гадство!

— Хватит орать! — напустился на них Эдик. — Надо ехать дальше. Скорее! В вездеход!

— Да там Валька на полу лежит, обосралась в мортале, вонища! — заявил Савин.

— Пусть переоденется! — приказал Эдик.

— Погодите! — Виктор спрятал банку с недоеденными консервами в карман. — Куда мы едем? Зачем? Это ловушка. Мы не сможем проехать мортал. Надо поворачивать назад. Иначе Валюша умрет. И мы все — тоже.