Коридор привел Тома в большой вестибюль, где в каждой стене были расположены несколько дверей. Одна из них вела в костюмерные кладовые и была открыта. Том заметил Дональда.

Другая дверь, чрезвычайно массивная, служила входом в сейф отдела, где находилось реле времени и хранились первые оригиналы описаний каждой археологической эпохи. Все замки хранилища были расположены на внутренней стороне двери.

Через третью, красную дверь, можно было пройти к Вратам. Но Том вошел совсем в другую дверь и продолжал двигаться дальше.

В ярко освещенной подготовительной комнате Кэлвин Линструм разговаривал с полным, краснощеким человеком средних лет. У Гордона Уайта были длинные волосы, что совершенно противоречило современной моде. За месяц он отрастил седоватую бороду.

Уайт как раз вешал свою рубашку на плечики, когда увидел вошедшего Тома. Он поднял правую руку ладонью вперед и сказал ему:

– Прощай!

– Что это значит? – поинтересовался Том.

– Ты не можешь задавать вопросы жителю Помпеи, – усмехнулся Гордон Уайт. – Пожелай ему доброго здоровья и удачи.

– Хорошо вошел в роль, не правда ли? – спросил Кэл.

– Еще бы, – самодовольно хмыкнул Уайт. – Я, можно сказать, спал с этими инструктирующими машинами.

– Что тебе нужно? – решил уточнить Том.

– Ну, прежде всего моя тога.

– Я видел Дональда в костюмерной. Думаю, он готовит ее.

– И, конечно, мне нужны камера и магнитофон.

– Будет сделано!

Том прошел через вестибюль в комнату, где хранились миниатюрные электронные приборы. Он выбрал камеру величиной со спичечный коробок, располагающую сотнями кадров высокочувствительной кинопленки, и крошечный, по форме похожий на яйцо, аппарат.