- Я ненавижу Семь Городов, - прошептал Сапер.

На его коленях зевнул Моби, обнажив ряд блестящих, как спицы, клыков. Скрипач побледнели, вздрогнув, прошептал:

- Прижимайся ко мне, когда только захочешь, мой маленький.

Калам тем временем повернул румпель, изменяя курс. Крокус занимался парусом. В отличие от этого куска материи, который за время их двухмесячного путешествия по Пучине Охотника порядком истрепался, с трудом выполняя свою функцию, сам юнга абсолютно не чувствовал никакой усталости и легко направлял скользящий баркас по ветру. Апсала переместилась на свое место, потянувшись и одарив Скрипача лучезарной улыбкой. Сапер нахмурился и отвернулся. "Во мне вновь запылал костер, - крутилось в его мозгу. - У меня всегда отпадает челюсть, когда она так делает. Раньше эта женщина была совсем другой - убийцей, божьей карой. Она могла решить любую проблему... Кроме того, теперь она с Крокусом, не правда ли? Парню улыбнулась большая удача, ведь все шлюхи в Каракаранге выглядели как сестры, больные сифилисом, будто вышедшие из одной гигантской семьи сифилитиков. Они держали на своих коленях таких же детей..." Скрипач встряхнулся, пробормотав: "О, дружище, ты слишком долго находишься в море, наш путь слишком длинный!"

- Я не вижу ни одной лодки, - сказал Крокус.

- Они впереди, в заливе, - проворчал Скрипач, пытаясь ногтями зацепить в своей бороде надоедливую вошь. Достигнув успеха, он смахнул ее щелчком за борт. "Еще десять часов, и я окажусь в Эхрлитане, а там - ванна, бритва и кансуанские девушки с частыми гребешками, а затем - свободная ночь".

Крокус оторвал его от размышлений:

- Волнуешься, Скрипач?

- Ты! не подозреваешь и о половине моих чувств.

- Ты был здесь во время покорения этой земли, не так ли? Вспомни, как Калам дрался на противоположной стороне за Священных Семь Фалах'данов, а Тлан Аймасс выступал на стороне империи и...