В ответ на приветственную речь Антилопы предводитель кивнул головой.

- Когда я видел тебя в последний раз, - промолвил он с грубым виканским акцентом, - ты лежал в лихорадке на личной койке императора, готовый пройти через Ворота Худа, - помедлив, Колтайн продолжил: - Булт был тогда молодым воином, чья пика распорола твое брюхо. За это солдат по имени Дуджек поцеловал его лицо своим мечом.

Предводитель виканов медленно повернулся к ветерану и улыбнулся, посмотрев на его изуродованное шрамом лицо.

Мрачный вид седого ветерана при взгляде на Антилопу не изменился. Тряхнув головой и расправив грудь, он сказал:

- Я помню этого безоружного человека. Отсутствие меча в его руках заставило меня воспользоваться пикой только в самый последний момент. Я помню, что меч Дуджека обезобразил меня как раз в тот момент, когда его рука была готова оказаться растерзанной в пасти моей лошади. Я помню, что впоследствии

Дуджек оставил свою руку у хирургов без особого сожаления - это никак не сказалось на его славной карьере. Честно говоря, шрам на лице доставил мне гораздо больше неприятностей: от меня ушла единственная жена.

- А не являлась ли она твоей сестрой, Булт?

- Была, Колтайн. А еще она была абсолютно слепой.

Оба викана погрузились в молчание, их лица стали хмурыми и суровыми. Внезапно со стороны Кульпа донеслось какое-то ворчанье. Антилопа медленно поднял бровь:

- К сожалению, Булт, несмотря на присутствие в той битве, я не видел там ни тебя, ни Колтайна. Поэтому в любом случае я не могу знать, каким ты был до своего ранения.

Ветеран кивнул головой:

- Там надо держать ухо востро, это правда.

- Возможно, - вступил внезапно в разговор Маллик Рел. - настало время окончить эти шутки и приступить, наконец, к совету - тому, ради чего сегодня все собрались.

- Я еще не готов, - небрежно ответил Колтайн, продолжая рассматривать Антилопу.