– Из-за британских часовых? - невинно спросила Пэм. В этот самый миг Джинни пискнула:

- Ее дыхание учащается.

- Спасибо. А теперь будь добра, переключись в режим ожидания.

– Да нет, - ответил я Пэм. - Просто я хотел бы остаться этой ночью с тобой.

Ее губы медленно сложились в улыбку.

– Я надеялась, что ты поможешь мне разобраться с застежками. Смотри только ничего не порви. Мне еще завтра это надевать, а я терпеть не могу заниматься шитьем.

Как потом выяснилось, пару пуговиц я все же оторвал, но к этому моменту Пэм хотела избавиться от одежды так же сильно, как и я, поэтому шум поднимать не стала.

На следующее утро я проснулся от звука плещущейся воды и, открыв глаза, увидел ее. Совершенно голая, она стояла в большом медном тазу, смывая с себя мыло.

– Если хочешь принять ванну, придется тебе мыться в той же воде, - предупредила она.

– Вот это да!

Пэм закатила глаза («О, эти мужчины!») с тем непередаваемым выражением, которое, вероятно, было частью женского генетического макияжа, поскольку ту же самую гримасу я наблюдал в каждом столетии и в любом месте, где мне довелось побывать. Потом она наскоро вытерлась полотенцем, принялась натягивать на себя одежду и, обнаружив оторванные пуговицы, бросила на меня укоризненный взгляд. Я быстренько умылся и тоже стал одеваться, старательно думая о том, что мне сейчас полагается сказать.

Когда почти все уже было надето, Пэм глянула в маленькое зеркальце, а потом вдруг повернулась ко мне.

– Пора признаться. Я знала, что ты будешь в этом здесь и сейчас.

Моя недооформленная речь с признаниями в давнем интересе и сожалениями по поводу невозможности близких отношений, когда нас разделяет столетие, - все это растворилось в волне удивления.

– Правда?!

– В центральном архиве ТИ было записано, что ты работал тут для проекта «Виртуальный город».