"Не близко", — прикинул про себя Артём расстояние до площади Памяти. Глянул на что-то тихо бормочущего под нос Димку. Одного оставить, сам дойдет?.. Нет, как-то неправильно…

С другой стороны, пока Артём туда, пока обратно, дома будет часов в восемь, не раньше, пропустит… А что он пропустит?

— Пошли, — Артём решительно перекинул сумку наискось, через грудь, на манер почтальонов, взялся за руль велосипеда и пресёк вялую попытку давнего приятеля вмешаться: — Транспорт твой я докачу, а ты, главное, сам дойди, с такой ногой.

…Димкино жильё Артёма удивило. Он ожидал увидеть темную, заброшенную конуру, в которой будут соседствовать пыль и беспорядок, а оказался в небольшой двухкомнатной квартире, казавшейся куда более просторной, чем на самом деле, из-за высоких потолков, огромных окон и почти полного отсутствия мебели.

"Интересные обои", — отметил Артём про себя, переводя взгляд на стены.

Некоторое время смотрел на абстрактные золотисто-кофейные узоры, а потом вдруг замер, не в силах оторваться.

Стены вовсе не были оклеены обоями. Это была карта. Одна огромная карта.

Артём сделал шаг к стене, чтобы лучше рассмотреть надписи. Знакомые названия материков, на которых он успел побывать за три совершённых им вояжа — Выпуск из школы, Семья, Работа по профессии, Дети, — соседствовали с очертаниями неизвестных островов, до которых он так и не добрался. Да что там не добрался — никогда даже и не видел.

— Как? — тихо спросил Артём, не поворачиваясь к Димке, — он не мог отвести взгляд от карты на стене. — Ведь картографы… Ведь тем, кто… Ведь тебе же не полагалась новая карта.

— Это не картографы, — голос Димки прозвучал предельно серьёзно и вменяемо — ни следа рассеянности, ни намека на душевное расстройство. — Это я. Я рисовал карту.

— Себе? — обернулся Артём. Он был настолько ошарашен ответом, что даже не подумал о крамольности заявления приятеля — создание карт было исключительной прерогативой картографов.