На скале справа, в стороне от поселка, сосны росли наискось, все под одним и тем же углом, словно линии в ученической тетрадке. Среди них нелогично прямо торчала белая беседка или ротонда. Интересно, что оно такое. Как-нибудь схожу на разведку. А сейчас, — он глянул на часы, — пора возвращаться. Рабочие здесь вряд ли пунктуальны, как, впрочем, и везде, но все-таки лучше, чтобы они застали меня на месте.

Обернулся через плечо. Черт возьми, где же оно — ощущение момента, начала, новизны, точки отсчета?! Ерунда. Я всегда здесь жил. Ну, может быть, в порядке уступки, уезжал куда-нибудь ненадолго.

Я вернулся домой.

Формально, по адресу, дом относился к узкой улочке, карабкающейся от моря вверх по склону, однако реально стоял на отшибе, одноэтажный с той стороны, где его подпирала небольшая возвышенность, и двухэтажный с противоположной, обращенной к морю. Между ним и морем торчал только ряд старых, давно пустующих гаражей, шиферные крыши которых, если смотреть со второго этажа, не скрывали ни кусочка горизонта.

Пару месяцев назад в прессе раздули очередной скандал: ученые с цифрами в зубах доказали, что в результате необратимых изменений техногенного характера — бла-бла-бла — море начало наступать на берег ускоренными темпами и через сто лет вся прибрежная полоса в регионе очутится под водой. Цены на недвижимость, и без того невысокие в северном рыбачьем поселке, упали почти на порядок.

Олег не собирался жить еще сто лет.

Рабочие, как ни странно, уже пришли, на двадцать минут раньше назначенного времени, словно девушка на первое свидание. По-видимому, с клиентурой тут негусто. Четверо одинаковых мордатых мужиков и совсем молодой парень топтались на крыльце, возле висящей на одной петле двери, поскрипывавшей в такт небольшому ветру с моря. Курили, переговаривались между собой, а завидев Олега, умолкли и синхронно повернули головы в сторону чудака, который зачем-то купил эту развалину и к тому же хочет сделать в ней ремонт.