Направленный взрыв снес забаррикадированные ворота конденсационной камеры. В поднявшейся пыли рабочие в своих серых костюмах были почти неразличимы.

— Всем лежать, руки на голову!

Пули щелкали по стенам и полу.

Перепуганные рабочие бестолково носились по помещению.

— Огонь на поражение! — орал стоящий прямо за плечом Романа майор.

В бетонной пыли и беспорядочном мельтешении тел Роман только водил автоматом из стороны в сторону, выглядывая копну выгоревших волос, пока, наконец, не увидел.

— Юля! — закричал он, срывая голос. — Юлька, ложись!

Кажется, девушка расслышала его. Обернулась, ища глазами.

— Стрелять! — надрывался майор, не глядя поливая автоматной очередью камеру. — Стрелять, мать твою! — подскочил он к Роману. — Стрелять по всем стоящим! — и, вскинув оружие, направил его в сторону рабочих, там, где стояла Юля.

Роман не размышлял ни секунды. Коротким движением выбил автомат из рук майора, подбежал к Юле и повалил ее на пол.

— Лежи, не поднимайся, — приказал он. — Заползи под цистерны и лежи. Ни в коем случае не вставай. …Оседала поднятая взрывом пыль. Вдалеке истошно вопили сирены спешащей на место происшествия подмоги. Надрывались рации. Матерились охранники. Стонали раненые рабочие.

Майор поднялся с пола, подобрал автомат, отряхнулся. Подозвал к себе несколько охранников и кивнул на Романа. Тот спокойно протянул оружие. Сожалений не было — Роман знал, на что шёл и что его ждёт.

***

Наталья Петровна поставила на землю полное ведро, надела резиновые перчатки и с тяжелым вздохом оглядела бетонную площадку перед мрачным восьмиэтажным зданием. Сколько их не гоняй, как ни следи за территорией, всё равно пробираются, всё равно мазюкают. А людям потом отмывать.

Уборщица обычно не читала меловые послания, оставленные содержащимся в центре особо строгого режима преступникам. А что там читать — всё одно и то же: "Пахан, мы тебя ждем", "Димон, крепись, осталось немного", "Серый, гад, выйдешь — урою"…