— Фраа Ороло сказал не то, что ты подумал! — Я постарался хохотнуть, но вышел скорее всхлип. — Это древнее ортское слово.

— А похоже на...

— Знаю! Но фраа Ороло совершенно забыл про то слово, о котором ты подумал. Он совсем другое имел в виду.

— И что же?

Фраа Ороло увлечённо наблюдал, как мы с Кином обсуждаем его, словно отсутствующего.

— Он хотел сказать, что настоящей разницы между кинаграммами и логотипами нет.

— Как же так! Они несовместимы! — Лицо Кина уже приобрело обычный оттенок. Он глубоко вздохнул, задумался на минуту, потом пожал плечами. — Но я понял, о чём ты. Мы вполне могли бы и дальше пользоваться логотипами.

— Тогда зачем, по-твоему, от них отказались?

— Чтобы люди, которые сделали для нас кинаграммы, увеличили свою рыночную долю.

Ороло нахмурился и обдумывал услышанное.

— Это тоже похоже на прехню.

— Чтобы они заработали деньги.

— Хорошо. И как эти люди добились своей цели?

— Они старались, чтобы пользоваться логотипами было всё труднее и труднее, а кинаграммами — всё легче и легче.

— Как неприятно. Почему вы не подняли восстание?

— Со временем мы поверили, что кинаграммы и впрямь лучше. Так что, думаю, вы правы. Всё правда пре... — Он осекся.

— Можешь говорить. Это не плохое слово.

— Мне кажется неправильным произносить его здесь.

— Как пожелаешь, мастер Кин.

— Так о чём мы? — спросил Кин и сам ответил на свой вопрос: — Ты хотел знать, умею ли я читать, не это, а неподвижные буквы, которыми пишут по-ортски.

Он кивнул на мой лист, быстро покрывавшийся как раз такими письменами.

— Да.

— Мог бы, потому что родители заставляли меня их учить, но не читаю, потому что незачем, — сказал Кин. — Вот мой сын — другое дело.

— Отец заставил его выучиться? — спросил Ороло.

Кин улыбнулся.