Вышел на свободу Запретный Плод, и очень ему там не понравилось. Прежде, когда он в запрете сидел, все им интересовались. Ах, говорили, как он сладок, Запретный Плод! Вот бы его попробовать!

А теперь вообще внимания не обращают. Если же обратят как-нибудь ненароком, то тут же воскликнут: «Это еще что за фрукт?»

Сортом интересуются. Свежий, спрашивают, или не свежий. Прежде вся его свежесть была в запретности, а теперь им настоящую свежесть подавай!

А он, откровенно говоря, порядком подгнил у себя в запрете. Условия там — сами понимаете. Да и за столько-то лет! Под семью замками, без свежего воздуха. И теперь во всей этой гнилости, прелости, затхлости — на свободу. Конечно, они носы воротят. Ничего себе, говорят, фрукт!

Взмолился бедняга:

— Верните меня обратно в запрет! Я вам на свои деньги замки куплю, только никуда меня из запрета не выпускайте!

Но кто ж его вернет обратно такого? Запрещать нужно что-то хорошее, чтоб оно стало еще лучше от запрета. А запрещать плохое, никому не интересное — какой смысл? От него и так носы воротят.

С тех пор как поубавилось запретных плодов, жизнь уже не кажется нам такой сладкой.

Вот здесь живет Спесь, а через дорогу от нее — Глупость. Добрые соседки, хоть характерами и несхожи: Глупость весела и болтлива, Спесь мрачна и неразговорчива. Но — ладят.

Прибегает однажды Глупость к Спеси:

— Ох, соседка, ну и радость у меня! Сколько лет сарай протекал, скотина хворала, а вчера крыша обвалилась, скотину прибило, и так я одним разом от двух бед избавилась.

— М-да, — соглашается Спесь. — Бывает…

— Хотелось бы мне, — продолжает Глупость, — отметить это событие. Гостей пригласить, что ли. Только, кого позвать — посоветуй.

— Что там выбирать, — говорит Спесь. — Всех зови — а то, гляди, подумают, что ты бедная!