– Есть и другие случаи Возвращений, описанные в летописях, – рассказывал Третий настоятель. – Но много и тех, кто не вернулся… Душа может заблудиться среди Теней, или не найти переправы…

– Есть ли какой-то способ вернуть его? – воскликнул Рой-Цох и испугался своего, вдруг отдавшегося эхом голоса.

– Я ждал от тебя этого вопроса, мой мальчик, – тихо ответил настоятель. – Кто-то, преисполненный любовью к нему, должен пойти за ним Дорогами Умерших…

«Кто-то, преисполненный любовью… Кто-то… Кто-то…» – словно маленькие барабаны стучали во время сна в ушах Рой-Цоха. Он встал с постели разбитый и утомленный, словно и не отдыхал вовсе.

«Но я же не прошел и сотой доли пути Сайма. Я не знаю Сайкати и Трайи… – думал он беспомощно. – Что же смогу я там?» Но и другое говорил ему внутренний голос: «Ты бывал там много раз!»

«Но мертвым, а не живым! С чего ты взял, что живой сможешь пройти тем же путем? Путь может быть совсем иным…» «Испугался рек крови, дурак? Ты видел там «реки крови»? «Но они же не сочинили все это?»

«Почему бы и нет? Что же им тогда писать в своих летописях? Что видели «небесную канцелярию»? Просто Рами не смог прикинуться идиотом и Они вычислили его. Возможно, заперли где-то, и ты сможешь его спасти». «А если меня самого…» «С трусости бы и начинал. Ты, видно, не брат ему!» Слезы потекли из глаз Рой-Цоха.

«Молочное родство» считалось на Психотарге гораздо более крепким, чем кровное. Кровные братья могли в последствии стать врагами, молочные – никогда. Молоко во все века обожествлялось на этой скудной на потомство планете. Не каждая женщина Психотарги могла кормить грудью ребенка. И статуи Мантейи, вскармливающей зарождающийся мир украшали молельные столики каждого мало-мальски обеспеченного дома. И даже в хижинах покой верующих охранял простенький рисунок такой статуи.