– Как, – удивился толстый, – ведь еще сегодня утром…

И тут они начали спорить. Конечно, я не понял и половины их бюрократических хитростей, но и так было ясно, что костлявый как-то надул толстого.

– А по акту-то, по акту? Кто проводил регистрацию? – возмущался толстый. – Вот же два места!

– Льготники, – беззастенчиво врал костлявый.

– А на оставшийся двенадцатый дубль два? – толстый потел.

– Проходящие по дубль два места отдаем только очередникам, – костлявый ловко подменил листы. – Только из уважения к вам могу поставить на льготную очередь. Дадим в течение трехсот лет.

– Совести у тебя нет, – сдался толстый.

– По миллиону ждут. Костлявый хмыкнул и стал собирать разбросанные по столу документы:

– А пока пошлем его на Карастру.

– Пошлем на Карастру, – согласился машинально толстый. Но потом до него вдруг дошло: – Куда?! – взвился он.

– Не понимаю, что вас не устраивает? Климат вполне подходящий. Есть, правда, еще вакансия на Идород.

– Нет уж, лучше на Карастру, – сдался толстый.

«Ладно, – думаю, – на Карастру, так на Карастру. Это, в смысле, на сколько лет?» Но спросить боюсь. Стою с глупой рожей. А они подводят меня к двери и – бац, как в угольный мешок.

Очнулся – в глазах муть, кости болят, и чувствую, кто-то меня тащит. Я глазами хлоп-хлоп, руки поднять не могу. Кое-как пригляделся – матушки мои! Склонилась надо мной такая рожа – во сне не приснится! Зубищи – во! Глазами треугольными вращает… Я как заору. А из горла – верите, нет, рев, как у динозавра из познавательной программы про мезозойскую эру. Я так и обмер. Чую, хана мне. В глазах почернело, но как-то я все-таки от страха не помер.

Очнулся во второй раз. Огляделся немножко… Лежу, скажем так, в гнезде. Вокруг меня этакие овальные шары. Только я с пейзажем пообвыкся, вдруг – крак – шарик треснул, а из шарика: морда зеленая, зубы – во, и тут опять сверху рожа: «угук, угук» и этого из яйца тащит. А второе яйцо – кряк.