Следующим вечером мне позвонила Триш Олдхэмс. Ей был нужен Уоррен, а когда я сказала, что его нет в городе, последовала долгая пауза.

— Что такое, Триш? Я не могу помочь? — Я надеялась, что дело пустячное, голова болела все сильнее, и я опасалась, что это грипп, а не просто простуда.

— Я насчет Грега, — сказала она наконец. — Хотела попросить Уоррена проведать его. Он звонил и разговаривал… не знаю, просто странно.

— В каком смысле странно?

— Сказал, что хочет попрощаться. — Она понизила голос. — Я… он болен?

— Нет, насколько я знаю. Я загляну к нему и перезвоню вам, хорошо?

Время у меня в голове смешалось. Не могу вспомнить, когда звонила Триш, но я ей не перезвонила. Я застала Грега за погрузкой ящиков в грузовик, который он выдвинул кузовом из гаража. Сад вокруг дома был запущен: кусты, много деревьев, два или три акра, о которых он забыл. Обычно садом занималась Триш. Помнится, я подумала, до какого запустения он довел участок.

— Что вы здесь делаете? — резко спросил он, когда я остановила машину за его грузовиком и вышла.

— Триш звонила. Она о вас беспокоится.

— Вы дрожите. Войдите в дом.

Внутри был разгром, вещи разбросаны, ящики выдвинуты, всюду коробки. На столе груды книг и блокнотов, и на полу, на стульях тоже.

— Садитесь, — сказал он. — Вас знобит, вы совсем замерзли.

Он налил нам обоим виски с капелькой воды и сел напротив, отгородившись грудой хлама.

— Триш… — заговорил он через минуту. — Наверное, не надо мне было ей звонить. Она удивилась. Знаете, это ведь я заставил ее уйти.

Я покачала головой:

— Зачем?

— Затем, что я был угрозой для нее и мальчишек, — ответил он, глядя мимо меня. — Угрозой для нее. Я ей об этом сказал, но она бы осталась, тогда я сказал, что я опасен и для мальчиков тоже, и она ушла. Я знал, что уйдет.