– Что это с вами, дядя Валя?
– Осколки удалили, – сказал дядя Валя. – С финской еще…
Вчера дядя Валя рассказывал мне, что ногу он сломал, вышел как-то поутру прогуливать собаку, поскользнулся на ровном месте – и, нате вам, в гипс на два месяца.
– Сколько лет сидели, – продолжил дядя Валя, – и ничего, а тут как заныли, на ногу ступить нельзя. «Надо удалять», – говорят. Девять удалили, двенадцать осталось там.
– Надо же, – покачал головой Михаил Никифорович.
– Но беда-то ведь небольшая, а? – заключил дядя Валя.
Новый поворот истории дяди Валиной ноги меня не удивил. Но и сдержаться я не мог:
– Дядя Валя, а вы мне говорили, что сломали…
Дядя Валя поглядел на меня укоризненно. Сказал:
– Правильно. Они и думали сперва, когда меня из «Звездного» вынесли в машину, что сломал…
– Из ресторана, что ли?
– Из ресторана. Из буфета.
– А как же собака? – опять влез я.
– Собака? – удивился дядя Валя. Потом сообразил: – Собака… Ага, я гулял с собакой возле ветеринарной больницы, там и упал…
– А как же ресторан?
– Но беда-то ведь небольшая? – И дядя Валя продолжил, забыв о моих вопросах: – Осколки хотели сначала магнитом вытянуть, может, из кого и вытянули бы, а из меня нет, или магнит испортился. Они и резали. Но все не вырезали. А то бы сухожилия и связки попортили. Вот двенадцать и осталось. С испанской войны…
– Вы говорили, с финской?
– И с финской. С испанской и финской. В Испании пришлось, сам знаешь. Я все хочу в Мадрид съездить. Мне ведь испанское правительство пенсию платит.