С Мариной он познакомился пару лет назад на одном из скучных, обязательных для посещения сборищ, где она была вместе с мужем (так, мелкая сошка). Марине, впервые попавшей на такое мероприятие, скучным оно не показалось. (О, какие люди!) Черт его дернул тогда к ней подойти (это все ее ведьминские глаза). Никита Никитич, давно вдовствующий, уже несколько лет считал, что женщины его больше не интересуют (что поделаешь, физиология). После смерти жены в его жизни была парочка женщин, не считая спецсотрудниц VIP-учреждений типа правительственных домов отдыха, санаториев и т.п. Но он считал, что это все уже давно в прошлом. И тут – эта Марина. Не то чтобы он в нее влюбился с первого взгляда, нет, но он ее так захотел, что это просто становилось неприличным (а может быть, смешным).

Роман их вспыхнул, как хорошо просушенная вязанка хвороста. Как правило, выходные Марина проводила в загородном доме у Вахрушина, да и когда он приезжал на неделе в Москву, они умудрялись иногда встречаться. Маринин супруг начал стремительно расти и занимал уже должность руководителя департамента потребительского рынка в правительстве Москвы.

– Лиза, мы чертовски проголодались. Что у нас с обедом? – спросил Вахрушин, войдя в дом.

– Все готово, Никита Никитич. Через тридцать секунд подаю.

– Ну и отлично.

Лиза, женщина 55 лет, выполняла в доме Вахрушина обязанности и кухарки, и прислуги, и секретаря. Она работала с ним уже давно, и после его выхода на пенсию последовала за ним в эту добровольную ссылку.

Обедали молча. Марину тяготило это неожиданное, тяжелое молчание:

– Лиза, а что у нас на второе?

Лиза, убирающая посуду после первого блюда, откликнулась:

– Эскалоп из молодой свинины и картофельные крокеты.

– Лиза, вы у нас волшебница. Китыч, ты чего молчишь?

– Пообедаем и поговорим. Нам нужно с тобой кое-что сегодня обсудить.