– Так, - повертел задумчиво кучерявой головой. - Погоди здесь, я сейчас.

И умчался, грохоча по ступенькам, нимало не заботясь о тишине.

Костик измученно привалился к грязно-серому боку дохлой ЭВМ. На душе было паршиво, черная щель незапертой двери нагло ухмылялась в лицо. Очень хотелось все бросить и пойти дорезать дырки в ниппелях.

Он живо представил, как багровеет ушами перед грозной комиссией, где цеховой мастер соседствует с деканом, а тетка из ОТК - с историком Могилой.

– Тэ-экс, - многозначительно тянет мастер, - хищение с родного предприятия.

– Постоянно недовыполнял норму! - потрясает бумажками тетка с тремя подбородками.

– И зачет четвертый раз не сдал, - скучным голосом ябедничает Могила.

Декан сурово заламывает бровь и разевает рот. Костик уже знает, что услышит сейчас безапелляционное:

– Исключить!

Когда сверху загремели шаги, у него чуть живот не прихватило. Но это оказался Пыря - довольный, со здоровенным, перемотанным изолентой фонарем.

Каморка оказалась тесной, как холодильник. Желтая фара высветила стопки пыльной бумаги, перевернутый вверх ножками стул и ряды картонных коробок с замызганными этикетками. Пыря повел лучом вдоль стены.

– Форсунки - не то. Дискеты, восемь дюймов - однако, старье! Кобель, длина 30 м - гм, это в каком же смысле? А-а, это от руки исправили. А вот и оно - "Генератор коррекции случайных процессов, индивидуальный". Это нам.

В свете фонаря матово круглились темные чушки диаметром чуть меньше компакт-диска.

– Такие здоровые?

– Так по конверсии же делаются, чего ты хочешь?

Из неотшлифованного корпуса торчала пара кнопок и, кажется, светодиод.

– Их работающим пенсионерам прямо на заводе раздают, - пояснил Пыря. - Ну и начальство, небось, себе оставляет, бухгалтерия там, чиновники всякие. Так что нескольких не досчитаются - даже не заметят.

– По одной берем? - Костик взвесил на ладони тяжелую круглую блямбу.