– Пули тут ни при чем, – откликается красотка-эксперт. – Вы таки себе будете смеяться, ребята, – продолжает она с чисто врачебным цинизмом, – но он захлебнулся пивом…

– Как?! – замирает в изумлении опер; случай, похоже, даже в его богатейшей практике уникальный.

– А вот так: он как раз пил из горлА, когда началась стрельба, и этот ваш гээрушник – из лучших побуждений, как водится! – пихнул его в телефонную нишу. Фокус в том, что при неожиданном толчке человек всегда делает резкий вдох – с понятными последствиями… Само по себе это не фатально, но он не устоял на ногах и приложился затылком об стенку – с потерей сознания. Само-то по себе это, опять-таки, ерунда – но вот две ерунды, наложившись друг на дружку, дали летальный исход… Такие дела, как говаривал товарищ Воннегут.

– Значит, если б гээрушник его не трогал… – принимается за логические выкладки стажер, но опер бесцеремонно обрывает его дедукции, ткнувши пальцем в выщербины от пуль на желтом мраморе простенка меж кабинок:

– Тогда б его просто превратили в дуршлаг. Видать, на роду ему было написано – сегодня, что так, что эдак… Ты бы, Мишаня, лучше глянул, пока суть да дело – чего за пиво он пил?..

Опер ищет вокруг глазами – ну куда там запропастились эти метровские постовые с ихними якобы «словесными портретами»? – а стажер тем временем целеустремленно ныряет в нишу, откуда минут пять назад извлекли бедолагу-"Пуаро", и по прошествии нескольких секунд обрадовано рапортует:

– Степан Разин, Сергей Николаевич! Петровское. В протокол осмотра места происшествия это заносить?

– Чего?.. – озадачивается на миг старший группы, явно успевший уже выкинуть из головы – куда и зачем он сплавил прикомандированного пионера.

– Потерпевший пил пиво петербургского завода «Степан Разин», марка – «Петровское»!