У дежурного по городу – дым коромыслом: пульты перемигиваются лампочками и перещелкиваются тумблерами, экраны полыхают сполохами сварки, микрофоны раскалились добела: пожар на базе – он и есть пожар на базе. Майор Ничипорук объясняется – судя по бледности и обильному потоотделению – с кем-то не ниже замминистра:

– Так точно: партия «Национал-революционный авангард», требуют освобождения писателя Фейхоева… Так точно, в восемь нуль-нуль, как и грозились… Да почем мне знать, что Государь-реформатор и есть «Петька-Педик»? – мы про это в школе не проходили… есть заткнуться! Никак нет, акустическую экспертизу сообщения начали, но пока ничего… План «Перехват»… так точно: болван! Заминированы Казанский, Белорусский и Курский… сказали – в девять… Поисковые группы и кинологи уже работают… начали частичную эвакуацию пассажиров.

Камеры хранения Казанского вокзала. В полностью очищенном от народа помещении работают минеры: одну за другой приоткрывают универсальным ключом дверцы ячеек, содержимое которых тут же обследуют натасканные на взрывчатку собаки. Бесцеремонно изгнанные из зала парни милицейско-бандитской наружности (на такой серьезный расклад легендами и документами они не запаслись) угрюмо переминаются по ту сторону от цепочки вооруженных автоматами омоновцев, в быстро густеющей разъяренной толпе опаздывающих на поезд пассажиров. Старший бригады растеряно запрашивает по мобильнику новых инструкций.

Штаб заговора вынужден играть навязанный ему блиц.

Григорий: …Что ж, по крайней мере план его ясен, да и круг поисков сузился: три вокзала против девяти исходных. Его человек (или люди) – наверняка в составе одной из бригад минеров: откроют по ходу проверки известную им ячейку, и привет!