Но в мести, как известно, утешения нет, и, промучив родителей три недели кряду, Коннор не испытал облегчения. Мальчик обнаружил, что ему жаль родителей, и возненавидел себя за это.

— Я опоздал к обеду?

— Мать отложила для тебя еду, — отвечает отец, не отрываясь от экрана. Мальчик направ­ляется в кухню, но на полпути отец окликает его: — Коннор?

Он оборачивается и видит, что отец выклю­чил телевизор и смотрит на него. И не просто смотрит, а внимательно изучает. Сейчас ска­жет, думает Коннор. Собирается рассказать, что они решили отдать меня на разборку. Ска­жет и разрыдается, будет без конца повторять, что ему очень, очень жаль. Если он расплачет­ся, думает Коннор, я, пожалуй, приму извине­ния. Может, даже прощу, а потом скажу, что не собираюсь ждать, пока придет офицер по рабо­те с несовершеннолетними, чтобы забрать ме­ня. Но нет, ничего подобного не происходит.

— Ты закрыл входную дверь? — наконец спра­шивает отец.

— Сейчас закрою.

Коннор возвращается в прихожую, запира­ет дверь на замок и отправляется в свою комна­ту, понимая, что уже не голоден, какой бы вкус­ный обед ни оставила мать.

В два часа ночи Коннор одевается в черное и укладывает в рюкзак вещи, которые ему доро­ги. Закончив, он обнаруживает, что в рюкзаке поместится еще три комплекта одежды. Удиви­тельно, как мало вещей, если разобраться, ду­мает он, действительно хочется взять с собой. В основном это вещи, напоминающие о каких-то важных событиях, которых было немало до того, как между ним и родителями пролегла пропасть. Да и не только между ним и родите­лями, а между ним и всем остальным миром.

Заглянув в комнату младшего брата, Кон­нор раздумывает, не разбудить ли его, чтобы попрощаться, но потом решает, что это не слишком удачная мысль. Дверь открывается бесшумно, и мальчик выскальзывает на улицу. Велосипед взять не получается, потому что он установил на него систему спутникового слеже­ния, естественно не думая о том, что однажды придется красть его самому. Впрочем, у Ариан­ны два велосипеда, им хватит.