Женщина обернулась. К удивлению Криспина, ее не смутила бандитская внешность посетителя, пулеметные ленты, винтовка, покрытое шрамами лицо. Взгляд ее не дрогнул. Глядя в подзорную трубу, он считал ее пожилой, но в действительности женщине вряд ли было больше тридцати, ее белые волосы, густые и хорошо ухоженные, напоминали оперение мертвых птиц, усеивавших все вокруг. Однако все остальное в ней, несмотря на сильную фигуру и крепкие руки, было столь же запущенно, как и ее дом. Привлекательное лицо, лишенное малейших следов косметики, казалось намеренно отданным на расправу пронизывающему зимнему ветру, длинное шерстяное платье было в пятнах, из-под засаленного подола выглядывали стоптанные сандалии.

Криспин остановился, изумившись на мгновение, зачем он вообще сюда пришел. Кучки перьев, взгроможденных на этот костер и лежавших на столе, не казались теперь вызовом его власти над птицами, – прогулка через луг более чем убедила его в этом. И все же он чувствовал, как нечто – возможно, общий опыт, связанный с птицами, – сближает эту женщину с ним. Готовое убить, хоть и пустое сейчас небо, залитые солнцем, молчащие под своим бременем поля, этот костер из перьев давали ощущение общего прошлого.

Уложив на стол остаток перьев, женщина сказала:

– Они скоро высохнут. Солнце сегодня теплое. Вы можете мне помочь?

Криспин неуверенно шагнул поближе:

– А что вам нужно? Конечно.

Женщина указала на сохранившуюся часть беседки. Из неглубокого пропила, который она сумела сделать в одной из стоек, торчала ржавая пила.

– Вы можете вот это спилить?

Криспин, снимая на ходу винтовку с плеча, подошел вслед за женщиной к беседке. Он указал на остатки соснового забора, повалившегося в огород.