Криспин прошел мимо карлика, крепко сжимая рукой затвор винтовки.

– Я-то всегда готов, – ответил он.– А вот как ты? – Он резко указал пальцем на дом.– Ты должен был быть с этой женщиной, Кэтрин Йорк. Пришлось мне помочь ей. Она сказала, что не хочет больше тебя видеть.

– Что? – Карлик заметался по палубе, руки его плясали по ржавым поручням. Потом он остановился и демонстративно пожал плечами.– Да чего там, она же со странностями. Ты знаешь, Крисп, она же потеряла мужа. И ребенка.

Криспин приостановился у трапа, ведущего на мостик:

– Правда? А как это случилось?

– Голубь, он убил ее мужа, разорвал его на куски там, на крыше. А потом унес ребенка. И что интересно, ручная птица.– Криспин с сомнением поглядел на карлика, и тот утвердительно кивнул.– Точно. Он ведь тоже был с приветом, этот самый Йорк. Поймал здоровенного голубя и держал его на цепи.

Криспин вскарабкался на мостик и поглядел на другой берег реки, на дом. Побормотав что-то себе под нос минут пять, он выгнал Квимби с корабля, а затем полчаса проверял пулеметы. Известие о том, что видели одну из птиц, он отбросил, – конечно же, одна-две заблудившихся летают, ищут свои стаи, – но уязвимость женщины на том берегу напомнила ему, что надо принимать все меры предосторожности. Ближайшие окрестности дома относительно безопасны, но во время прогулок по берегу, на открытом месте, она будет совсем легкой добычей.

Это же неопределенное, невысказанное чувство ответственности перед Кэтрин Йорк заставило его в тот же день, поближе к вечеру, снова отправиться на ялике. В четверти мили вниз по течению он поставил лодку на якорь напротив большого открытого луга; прямо над этим местом летели пернатые армады, штурмовавшие сторожевик. Сюда, на холодный зеленый дерн, падало особенно много умирающих птиц. Недавний дождь усилил запах разложения, исходивший от огромных чаек и глупышей. Напоминавшие ангелов, они громоздились друг на друге. Раньше Криспин всегда с гордостью ходил посреди своего белого урожая – результата небесной жатвы. Но на этот раз он торопливо шел между птиц по извилистым проходам. На руке его висела корзина, и занят он был только тем, зачем пришел сюда.