– Вот так и надо, Крисп.– Карлик лихорадочно расхаживал по палубе.– Привези ее сюда. Я тут пока все приберу.

– Может, так я и сделаю.

Вытащив ялик на берег, Криспин оглянулся на сторожевик, еще раз убедившись, что мертвый голубь отчетливо виден с такого расстояния. В свете утра оперение сверкало, как снег, на фоне ржавых мачт.

Подойдя к дому, он увидел Кэтрин Йорк, стоявшую в дверном проеме, раздуваемые ветром волосы закрывали лицо. Глаза ее сурово наблюдали за приближением Криспина.

Он был уже ярдах в десяти, когда женщина отступила внутрь дома и полуприкрыла дверь. Криспин побежал, но она высунулась из двери, крича:

– Уходи! Возвращайся к своему кораблю и к этим мертвым птицам, которых ты так любишь!

– Миссис Кэтрин… – Криспин, заикаясь, остановился перед дверью.– Я же вас спас… миссис Йорк!

– Спас? Спасайте птиц, капитан.

Криспин попытался что-то сказать, но она с силой захлопнула дверь. Он пересек луг, переправился через реку и вернулся на сторожевик, не замечая безумных лунообразных глаз, которыми смотрел на него сверху Квимби.

– Крисп… В чем там дело? – впервые карлик говорил мягким голосом.– Что там случилось?

Криспин покачал головой. Он неотрывно глядел верх, на мертвую птицу, всеми силами пытаясь угадать смысл последних слов женщины.

– Квимби, – тихо сказал он карлику.– Квимби, она считает себя птицей.

Всю следующую неделю это подозрение росло в пораженном сознании Криспина, так же как росла его одержимость мертвой птицей. Глаза голубя, нависавшего над ним подобно огромному убиенному ангелу, казалось, следовали за Криспином, куда бы тот ни шел на корабле, следовали, напоминая о моменте, когда голубь появился впервые, появился почти внутри собственного лица Криспина, отраженного в стекле рубки.

Вот это ощущение собственной идентичности с птицей и подтолкнуло Криспина к хитрой, как ему казалось, уловке.