— Теперь понимаете, почему сандалии и юката? — спросил юноша. — Мы заботимся о клиентах. Мы понимаем — состояние аффекта… Не волнуйтесь, на обоих берегах дежурят врачи.

Он мог бы этого не говорить — двое в белых юкатах, заткнув полы за пояс, полезли в воду, держа наготове пластмассовый стаканчик с лекарством и шприц.

Очевидно, где-то посреди реки имелись микрофоны: то, что негромко и яростно говорил мужчина врагу, разносилось вдаль и вширь километра на полтора.

— Ты помер, а я жив! — твердил он. — Ты, сука, помер, а я — жив! И тряс врага все сильнее.

Это тут же показывали на большом экране.

Его подруга не выдержала и пошла за ним, остановившись уже по колено в воде.

— Саша, Саша, нельзя же так!.. Саша!.. Отпускай его! — требовала она. — Саша, все, хватит! Отпускай!

А мужчина никак не хотел отпускать труп долгожданного врага, отмахивался, ругался, но ему всадили в бедро инъекцию и сразу после этого влили в рот лекарство. Лишь тогда он позволил вывести себя на берег.

Женщина устремилась к нему с возгласом: «Сашенька!».

Он словно бы не заметил подруги. Подбежали две прехорошенькие девушки в нарядных юкатах трогательного персикового цвета с вышивкой, что-то нашептали ему на ухо и увели. Блондинка осталась растерянно стоять на берегу.

На освободившееся место тут же села женщина.

— Некоторым приходится немного ждать, — словно бы извиняясь, сказал юноша. — Там, повыше, есть красивая беседка, называется «Приют умиротворенного созерцания». Реки из нее не видно, есть настольные игры и журналы. И электронное табло, разумеется.

— Что же вы больше кресел не поставите? — спросил Игорь Николаевич.

— Нельзя, договор об аренде у нас строгий. Мы арендуем эту реку с учетом ее пропускной способности.