Ожидающих в этот час было немного — те, которые всю ночь продремали на берегу, и те; которые ночевали в отеле. В первом ряду сидела Ева и смотрела на реку.

Игорь Николаевич подошел к ней.

— Приятного ожидания, — сказал он. — Извини, что ночью ушел…

— Приятного! — бодро отвечала Ева.

— А я, кажется, тут на работу устроюсь. Наверху парфюмер дождался врага и уходит. А я всю ночь вкалывал. В семнадцатый рукав враги прямо косяками шли, успевай только обрабатывать! Вот смена кончилась, меня отпустили…

В голосе Игоря Николаевича была скромная гордость труженика, влившегося в большое, общее дело.

— Есть будешь? — с заботливостью жены спросила Ева. — У меня бутерброды с бужениной.

— Ох, это бы здорово — с бужениной. И знаешь, работа довольно творческая. Я не сразу разобрался, а; к утру кое-что стал понимать.

Ева Достала из сумки бутерброды, дала Игорю Николаевичу коричневую бутылку.

— Это что, «Жданка» номер три? — обрадовался он.

— Специально для тебя взяла. Ты же знаешь, я пива не пью. Игорь Николаевич благодарно улыбнулся. Кажется, у них возникала настоящая семья…

Днем пришлось съездить на работу — на бывшую работу. Оказалось, приказ об увольнении уже существует, но еще не подписан — шеф помчался куда-то в Америку недели на полторы. Игорь Николаевич подумал, что при любом раскладе нечего держаться за место в офисе, когда есть возможность устроиться ночным парфюмером, и решил больше на работу не возвращаться — а заглянуть когда-нибудь за трудовой книжкой.

На берег он пришел к вечеру. Ему оставалось всего девять утренних часов, но он не хотел упускать возможность: вдруг позвонят насчет парфюмерской должности, а он уже здесь! Так и вышло. Игоря Николаевича вызвали к начальнику шестого распределительного пункта, ко-

торый был совсем высоко по течению, и там он согласился на все условия.