Следующий гость не заставил себя ждать. Из образовавшегося вихря каких-то жутких масляных чёрных хлопьев передо мной появилась она.

«Красивая».

«Красивая и… и опасная».

— Рассказывать ничего не буду, хули вылупился? — вызверилась дамочка попутно поправляя одной ей видимые изъяны в одежде. Ей было от силы лет 23–25.Стройную фигурку девушки больше подчеркивали, чем скрывали белые джинсы и блузка. Чёрные как смоль волосы гостьи, резко контрастируя с блузкой, наглядно демонстрировали приверженность их обладательницы к классике, впрочем, модной во все времена.

— Так таки и не будете? Может, присядете? Нет? Так и будете стоять? Хорошо, а как вас зовут?

— Звали… Галиной меня звали… — и присела рядом —..но это ничего не меняет, я не собираюсь ни перед кем оправдываться.

— А и не надо Галя. Мне сказано не исповедовать, а слушать. Какой грех достался вам?

— Лицемерие… Да тут в таком случае должны оказаться все кого я знала при жизни. Но Правдой наказана я одна. Я не встречала здесь никого, кто был бы вынужден, как я — всегда говорить то, что думает… Такое у меня наказание… говорить то, что думаю о людях… это ужасно… потому что люди по сути своей ужасны и отвратительны.

— А вы?

— А что я?

— Просто я заметил, что вы разделяете себя и остальных людей.

— Это не я отделяю, это меня отделили… не знала ни одного человека, чтоб он не лицемерил, но здесь их нет… почему?