— Твердей, — командует она, поглаживая мошонку, массируя натренированной рукой член. — Твердей, или умрешь.

Хам дрожит и покрывается испариной. Губы искривляет ужас, но прежде чем он успевает вскрикнуть, Шейла легонько проводит ножом по его горлу, словно смычком по струнам скрипки, аккуратно рассекает кожу, крошечные капельки крови выступают на коже.

Шейла — профессионалка. С ножом у яремной вены она способна добиться эрекции у евнухов, гомосексуалистов, импотентов. Задрав плащаницу, она опускается на твердый член Хама, наслаждаясь его безрадостной страстью, упиваясь пронзающей твердостью. Несколько томительных минут, наполненных почти грациозными волнообразными движениями, и член взрывается, наполняя ее совершенным и правильным семенем Хама.

— Хочу видеть твоих братьев, — говорит она.

— Зачем? — Хам прикасается к горлу, вновь кровоточит крохотная, едва различимая ранка.

— У Сима и Иафета тоже свои роли.

Судовой журнал

24 июля 1057 года после Сотворения мира

Пропала наша шлюпка. Быть может, ее обрезала перед казнью проститутка. Не важно. Сегодня я пустил голубя, и тот вернулся с какой-то веточкой в клюве. Скоро наши сандалии ощутят под подошвами твердь.

Сыновья мои решили избавить меня от страдания видеть труп проститутки. Прекрасно. За шесть веков я повидал достаточно мертвых грешников.

Сегодня ночью мы будем петь, плясать и возносить хвалу Яхве. Сегодня мы отдадим на заклание наших самых жирных агнцев.

Жизнь восстанавливается. Прохладные спокойные ветры теребят волосы Шейлы, лучи солнца ласкают лицо. Прямо впереди по ясному небу плывут белые кудрявые облака.

Вдали замаячила точка, и Шейла, плывя по безбрежному океану, устремляет на нее взгляд. Что ж, весьма кстати. Запасов с «Эдема II» не хватило бы до конца недели, особенно после того, как у Шейлы проснулся ну просто волчий аппетит.