— Ты спас ей жизнь? — поинтересовался я. — Что она имеет в виду?

— А ты не понимаешь?

— Не-а.

Наш сын забарабанил пальцами по учебнику математики.

— Помнишь, что рассказывал Логос о шахтерах? Помнишь, как он сказал, что Зенобия была вроде канарейки? Ну так он перепутал. Канарейка — не моя сестра, а мы. Земля.

— Как это? — изумилась Полли.

— Мы — это канарейка Зенобии, — сказал Аса.

Мы поцеловали сына и вышли из комнаты, закрыв за собой дверь. Коридор был оклеен его сокровищами — плакатами «Мисс Свинс в президенты», портретами рок-звезд и рекламными листками со сценками из апокалиптических фильмов, которые мы регулярно брали напрокат в видеосалоне Джейка: «Бег в молчании», «Зеленое безмолвие», «Лягушки»…

— Мы — канарейка Зенобии, — задумчиво произнесла Полли.

— Неужели уже слишком поздно? — спросил я.

Моя жена ничего не ответила.

Остальное вы слышали. Как доктор Бореалис познакомился с кем-то, кто знал еще кого-то там, и вдруг мы увидели сенатора Каракалла по каналу, демонстрирующему заседания конгресса, и он зачитывает последние двенадцать номеров «Назад к Земле», всю историю того года, который Зенобия провела с нами.

Помните, что сказал президент Тейт газетчикам в тот день, когда подписал законопроект о сохранении окружающей среды, сделав его законом?

— Иногда все, что нужно, так это притча к месту, — заявил он.

«Иногда все, что нужно, это правильная метафора», — сообщила нам верховная исполнительная власть. Земля — это не наша мать. Совсем наоборот.

Однако в ту особенную ночь, стоя у комнаты Асы, Полли и я не думали о метафорах. Просто нам очень хотелось, чтобы Зенобия вернулась. Мы ведь совсем неплохие родители, я и Полли. Взгляните на наших детишек.

Подмигнув друг другу, мы на цыпочках прокрались по коридору и забрались в кровать. Прижавшись друг к другу, мы громко рассмеялись. Мне всегда нравился запах моей жены; она пахла как большой роскошный гриб, на который натыкаешься в лесу лет в шесть, такой сладкий на вид, но сырой и запретный. Мы прижимались друг к другу все крепче и крепче, и нам становилось все жарче и слаще. Мы надеялись, что у нас родится еще одна девочка.