Сейчас Бим мог вызвать только смех, злой и жестокий смех обманутого мальчишки. Лёнька вовсе не жалел собаку, наоборот – радовался, находя всё новые и новые изъяны. Выискивал и отмечал малейшие несуразицы – вот, вот и вот. Ну точно не живой! Неестественно ходит, неправильно лает и вообще. А из бока – гляньте-ка! – торчит клок ваты. Так вот ты какой, Бим, – несуразная, нелепая игрушка!

Пес зашатался и рухнул на дорогу. Замер кучей тряпья.

– Батарейка, наверно, кончилась. – Алена, как ни в чем не бывало, вертела колечко на пальце. – Надо будет сменить ему батарейку. Забавная какая игрушка. А если сломалась – отнести в мастерскую. Гарантийный талон есть на него?

– Да, да, – поддакнул Лёнька. – В мастерской его быстро заштопают.

– Пойдем? – предложила Алена.

– Пойдем, – согласился Лёнька.

И они пошли гулять. Кот Василий, притаившийся на яблоне, смотрел на поверженного врага зелеными, полными ужаса глазами и жалобно мяукал.

Лёнька хотел сказать Алене, какая она замечательная, красивая, и что очень-очень ему нравится. Но так и не решился. Он шел и злился на себя. Злился своей стеснительности, а еще больше того конфуза, который случился из-за Бимки. Алена что-то весело щебетала, Лёнька невпопад кивал и всё думал, какой он был дурак, когда верил, будто Бим живой. И какой дурак он был, когда гордо показывал эту тряпичную куклу Аленке, и когда пытался спорить и что-то доказывать.

Чтобы спустить пар, он начал врать, начал сочинять какие-то потешные истории про Бима, насмехаться над ним. И в конце-концов обессилено умолк, заметив, что Алена его не слушает. Девчонка зябко поводила плечами – в воздухе разливалась вечерняя прохлада; в стремительно темнеющем небе плыл окутанный призрачным, лимонным свечением шар луны, сквозь прорехи туч подмигивали из недосягаемой выси звезды.