— Только не в этом месте. — Тут же заранее не определишь… Почему-то вдруг стало выносить здесь… Вот если бы мы могли заранее узнавать, где начинается наибольший вынос металла…
— Федор Михайлович, — обернулся Лаврецкий к Федору, — Вы ведь занимались определением места таких станций. Не так ли?
— Да, приходилось, — сказал Федор.
— А не взялись бы вы за разработку этого вопроса с точки зрения системы предупреждения? Производственники спасибо скажут — реальная помощь. И для проблемы в целом не последнюю роль сыграет. Как вы на это смотрите?
— Что ж, можно попробовать, — сказал Федор. — Подумать надо.
— Подумайте. И через несколько дней приходите ко мне со своими соображениями. Обсудим.
Спустя неделю Лаврецкий вызвал Федора к себе и долго беседовал с ним. А еще через некоторое время ученый совет института утвердил Федору самостоятельную тему. Профессор Лаврецкий взял над ним личное шефство.
4
Они сидели на деревянном помосте на берегу канала, и под ними, под самыми их ногами, выгибаясь, словно лоснящиеся спины каких-то морских чудищ — моржей или тюленей, — проходили волны. Это, конечно, Женя придумала — насчет тюленей. Она сидела с краю, у самых перил, глядела на город, словно догорающий в предвечерней дымке, на воду, медленно и беззвучно проходящую внизу, и вдруг сказала:
— Смотри, Ким, как будто огромные тюлени выгибаются внизу…
По правде говоря, никаких тюленей он там не увидел. Да и глядел он в тот момент в сторону кухни, откуда Федор с помощью Ильяса тащил расписное блюдо с шашлыком и бутылки.
Это была первая получка Федора, и он уговорил всех поехать сюда, отметить событие. Он сам все организовал, подогнал к шести часам маленький автобус, и когда они приехали сюда, все было уже подготовлено: столы накрыты, плов заказан, и даже коньяк стоял в ведерке со льдом, хотя в магазинах коньяка нигде не было. Даже видавший виды Жора Кудлай только развел руками и изрек: "Экс унгве леонем!" Переход на латынь означал высшую степень удивления.